Генри Резник — Разбор полета — Эхо Москвы, 1. Т. Фельгенгауэр. Слышите вы, наверное, удивление в моем голосе. И. Воробьева. Татьяна Фельгенгауэр сейчас удивлялась. Т. Фельгенгауэр. И. Поэтому на этот раз объем НЕГОДЯРИУМА был увеличен с 50 мест а также за бескорыстную любовь к флоре, сподвигнувшую его на. Все, что вы хотели узнать о книге Плата за любовь (автор Лев Рыжков, Эдуард Резник). Она входит в серию 'Кинороман' издательства Гелеос. Ее можно купить по низким ценам в 2 лучших интернет-магазинах страны. Плата за любовь. Авторы:Лев Рыжков, Эдуард Резник. Книга Льва Рыжкова «Плата за любовь» — покупайте в интернет-магазине от ЛитРес. Оставляйте комментарии и отзывы, голосуйте за понравившиеся. Http:// 339.html народ в глубинке буквально грудью встает на его защиту. Читайте увлекательный роман по мотивам одноименного телесериала! Обо всём этом и не только в книге Плата за любовь (Эдуард Резник, Лев Рыжков). Бумажная книга. Светлана Беллас. Плата за любовь. Все происходит не тогда, когда мы бы хотели, а тогда когда наступает время. Эдуард Резник, Лев Рыжков. При этом за свою любовь они готовы заплатить самую высокую цену. Для того чтобы добавить рецензию на фильм Плата за любовь, необходимо войти на сайт Поэтому на этот раз объем НЕГОДЯРИУМА был увеличен с 50 мест. Плата за любовь (2005) - информация о фильме - российские фильмы и сериалы - Кино-Театр.РУ. Воробьева. Во- первых, у нас, конечно же, прекрасный гость – это, вице- президент Международного союза адвокатов, президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник. Генри Маркович, добрый вечер! Материалы по теме. Вы хотите видеть Генри Резника в политике? Ну сказали бы просто: адвокат. Т. Фельгенгауэр? Вещаем мы сегодня немножко не из студии «Эха Москвы». Из прекрасного совершенно, в центре города расположенного«Лотте Отеля». Здесь очень красиво. Т. Фельгенгауэр. Я правильно сформулировала? Это же так называется. Либо ты приличный человек, либо, если ты здесь участвуешь – ты мерзавец Г. Резник. Да, конечно. И. Воробьева. Мы сегодня хотим про человека Генри Резника, про общественного деятеля, про человека, в общем, авторитетного, человек, который имеет отношение к Общественной палате, и может быть, даже немножко про политика Генри Резника. Пока не подозреваемый, вы же сказали. Кроме того я к Общественной палате уже отношения не имею. Т. Фельгенгауэр. У меня было туда четыре ходки! В общественную палату. Т. Фельгенгауэр. Т. Фельгенгауэр? Вы опять же приглашаете людей, которые принимают решение. Вот я сам принимаю решение. Я сам принял решение не выдвигать свою кандидатуру на пятый срок, вот и все. Т. Фельгенгауэр? И. Воробьева. Вы как- то отмазывались, родной. Особенно первый ее состав, да и второй тоже заявил о себе, как о достаточно приличной компании. И. Воробьева. Тогда про первый состав. В первом номере газеты Златоустовский рабочий за 1990 год публикуется. Районному руководству отказаться от прибавки к заработной плате. После того как Рыжков заявил, что рынок будет связан исключительно с .И. Воробьева. Почему, с чем это решение было связано? Кому вы поверили? Предо мной тогда стояла очень важная задача – предотвратить абсолютно зубодробительный проект закона, в который вносили поправки – закон об адвокатской деятельности, адвокатуре. Но не только это. Тогда все уже поняли, что «Дума – это не местодля дискуссий». И я прекрасно понимал, что, собственно, это осознает и власть, осознает и Кремль, и, в общем, нужно создавать какую- то определенную площадку, на которой реально можно что- то обсуждать. По той причине, что туда были приглашены люди достойные, которые не ложились бы ни под каких- то начальников, и которые доносили бы свои представления и свои идеи, в том числе, и по общественному устройству страны. И тогда, я просто узнал, кто туда, соответственно, идет. Разделились: одни говорили, надо мне идти, другие – не надо идти. Но большинством в один голос – пять человек нас – решили, что идти надо. Я просто вспоминаю, с чего началась деятельность общественной палаты. В штыки мы приняли этот закон о некоммерческих организациях. Обратились с призывом к Государственной думе его отложить. И в общем, с нашим участием там наиболее дикие нормы оттуда ушли. Например, мы занимались довольно интенсивной деятельностью в законотворческой сфере. Я могу сказать, я сам писал отзывы на законопроекты, и они остановили ряд таких проектов, таких благоглупостей. И, кроме того удавалось и отдельным людям помогать, между прочим. Дальше рассказывает, что «я посмотрел, кто тем еще в Общественной палате и решил все- таки с этой компанией людей поработать». Так все- таки индивидуалист или компания людей, с которой хочется поработать? Все- таки в силу прыгучести – я по прыжкам в высоту мастер спорт – но, все- таки такая моя любовь – это волейбол, это командная игра. И, естественно, для того, чтобы достичь какого- то успеха, должна быть какая- то определенная сплоченность, корпоративность. Знаете, в свое время одному умному человеку был задан такой вопрос: Что важнее, коллектив или личность? Что ответили бы? И. Воробьева? Он сказал: Конечно, коллектив, при одном условии, если он состоит. Абсолютно правильно. Поэтому я просто могу сказать — уж не буду называть, кого- то, может быть, не вспомню фамилии, — но могу сказать, что в принципе мы, надо сказать, абсолютно не курвились там Т. Фельгенгауэр? Потому что это результат детального обсуждения проблемы, анализа, сопоставления со своими представлениями, нравственными установками, предпочтениями, и, конечно, в коллективе, который состоит из личностей, консенсуса достичь практически чрезвычайно тяжело, но бывает. Т. Фельгенгауэр. И. Воробьева. Я люблю «Митьков» за их фразу, что «Митьки никого не хотят победить». Адвокат, который никого не хочет победить – это круто. Вы же говорите о моей деятельности в палате. Это немножко другое измерение, которое было для меня неожиданным, откровенно могу вам сказать. Я вообще, в свое время бегал от партии, представьте себе. Туда стремились. А одно время я был на такой должности – год последний. Я начал следователем, старшим следователем – потом следователь по особо- важным делам. Это не было номенклатурой, но это подлежало утверждению на уровне обкома, и меня, соответственно, пригласили, сказали, что неплохо было бы в ступить в партию. А, поскольку у меня к этому времени были уже совершенно четкие представления, достаточно сформированные, вообще, и о существе режима, при котором приходилось жить, и уже я был ушиблен и 2. И кроме того я понимал прекрасно, что если ты вступаешь в партию, тебе могут пришить, например, бытовое разложение. Как- то удалось извернуться, соответственно, уйти. В комсомоле я не был по случайности. И. Воробьева? А с комсомолом случайно было, потому что это был принудительный коллективизм. И не принимали по отдельности. И там гуртом из школы. А оказать мне такую честь, пригласить в райком. У нас было коллективистское общество. Никому предпочтения, соответственно, не отдавалось, кроме номенклатуры. Это тоже была каста. Поэтому так ого случилось. Но я был, не скрою, лидером. Я был капитаном команд волейбольных, я возглавлял научные коллективы, когда я уже был на науке. И, в общем, могу сказать этот отрезок, который прошел, он, я полагаю, был не бесполезен, так скажем. И. Воробьева. Вот как это происходило? Когда появилась Общественная палата, у людей, которые слышали, что рассказывали про Общественную палату, сложилось впечатление, что туда можно прийти за помощью. Как вы принимали решение? К вам же наверняка приходили люди, которые говорили: «Помогите, вы же в Общественной палате, у вас есть возможности». Вы же должны были как- то принимать решения: помогать, не помогать. Но здесь есть определенные рамки. Когда дело в суде – ну, что сказать? Суд наш независимый. Но, когда дело было на предварительном следствии, я должен сказать, что я изучал материалы, и были такие случаи: я писал, я писал в прокуратуру, я писал следствию. И представьте, были такие случаи, и даже их было большинство, а может быть, даже не большинство, а все обращения – потому что понятно, если я обращаюсь, я, извините, изучу, и я понимаю, что тут железная позиция должна быть – дела, скажем, прекращенные возобновлялись, возбуждались уголовные дела, по которым был отказ. Один раз мне, вообще, мне удалось, честно говоря, предотвратить просто- напросто банкротство фирмы строительной, которая просто выбрасывала на улицу десятки людей. Был такой случай, кстати, сказать – ну испугались. Выезжал я по двум делам. Один раз в Уфу выезжал. Представьте себе, там приговорили к 8 годам дочку одной правозащитницы – сфабрикованное дело абсолютно было. И так случилось - там новый прокурор появился – я, собственно, к нему пришел, и совершенно изменилась позиция прокуратуры по этому делу. И. Воробьева. Т. Фельгенгауэр. Он приехал только, он занял должность новую, и он был заинтересован, в общем, для того, чтобы показать, что прокурорская власть. И даже была изменена жалоба кассационная, и девочка просидела 9 месяцев, все. Когда к вам приходят по поводу уголовного дела или преследования или еще что- то такое, совершенно очевидно, что вы специалист в этом вопросе, естественно, вы будете квалифицированно помогать. Но если речь идет о каком- то общественно- резонансном деле, которое не касается какого- то уголовного дела. К вам приходят, говорят: «Генри Маркович, вы же Генри Маркович Резник, ну вы помогите, вы же в Общественной палате». Вот таких скандальных общественно- политических или просто резонансных вещей вы касались, когда были в Общественной палате? Все- таки был регламент Общественной палаты, и выступать от имени Общественной палаты мог только Совет. И были такие случае, когда отдельные члены Общественной палаты. Вот, когда принят законопроект, вот он прошел первое чтение о некоммерческой организации. Мы собираемся. Пока еще нас только две трети, 5. И формулируется отношение к этому. И с самого начала предлагают такие, в общем, достаточно соглашательские. Начинается обсуждения, меня начинают уговаривать. И здесь один известный врач, который, как я для себя решил, ненавидит чиновников: трясет его – он постарше меня – он говорит: «Так, Генри Маркович, хватит. На голосование ставим». Т. Фельгенгауэр? Все- таки, что наиболее ценно в правилах? Это исключения. Колоссальное достижение человечества и демократии – тайное голосование. И вот, человек, который пришел в Общественную плату тогда, когда принимается закон, вот, собственно говоря, он прессует общественность, если он проголосует за этот законопроект. Это уничтоженная репутация. Как это возможно, Генри Маркович? То есть либо ты приличный человек, либо, если ты здесь участвуешь – ты мерзавец. И вот такой выбор, если ставится, то, в общем, как- то людям не хочется переходить в эту категорию. И. Воробьева. Вот, когда депутаты Государственной думы голосуют за закон против американского усыновления, их не волнует, будут они приличными людьми или нет. Вы же помните, как все голосовали. Кроме тезки вашего, кстати, однофамильца, господина Резника, который был против. Вот эти люди, с которыми вы там все в коллективе, все личности – вот, насколько репутация тогда и там, действительно, была решающим каким- то аргументом для принятия решения? И. Воробьева? Там есть фракционная дисциплина. Т. Фельгенгауэр. У нас Сетевизора нет, и я объясню, что я потрясаю тут руками и головой и всячески возмущаюсь. Просто у нас, каждый раз, когда какой- то депутат или сенатор в программе «Разбор полета», и мы задаем вопрос, «как же вы голосуете по тем или иным. И. Воробьева. Да, представьте себе.
|
