Виктор Шендерович. Плавленые сырки и другая пища для ума. Хромой стих. Изюм из булки. В 2 томах (комплект из 2 книг).Спорить с ней я не могу — могу лишь подальше отойти, чтобы не долетало» / Бульвар «КОГДА ТО ЛИ В АМЕРИКЕ, ТО ЛИ В АНГЛИИ В МЕТРО ТАБЛИЧКУ «ВЫХОДА НЕТ» НА «ВЫХОД С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЫ» ЗАМЕНИЛИ, КОЛИЧЕСТВО СУИЦИДОВ УМЕНЬШИЛОСЬ»— Простите, что Михаила Задорнова при вас процитирую, но в конце 8. Единственный правильный лозунг у нас на всех станциях метро висит: «Выхода нет». Его действительно нет?— Ну, во- первых, Задорнов чужую шутку, как всегда, позаимствовал — это так, для справки.. У каждого свои способы работы, и у Задорнова такие — заимствует.— Художественно?— Очень художественно, но буквально. И, кстати, это почти не шутка.— Да просто правда..— Нет, вы знаете, я слышал — хотя, может, это байка.. Когда то ли в Америке, то ли в Англии в метро табличку «Выхода нет» на «Выход с противоположной стороны» заменили, количество суицидов уменьшилось, потому что если человек в каком- то состоянии пограничном находится, такая табличка может..— .. Да, кто- то усмехнется, а кто- то как указание к действию воспримет. Из книги Виктора Шендеровича «Изюм из булки».«Дело было в октябре 9. Если к власти снова придут коммунисты, будет апокалипсис, — воскликнул Егор Гайдар.— Что будет? Если бы человечество могло опыт накапливать, все мы Сократы и Монтени были бы, потому что ничто бы не исчезало, и каждая новая вершина человеческая, вершина духа и интеллекта..— .. 17 % Виктор Шендерович - Изюм из булки. В 2 - х томах обложка книги Изюм из булки. В 2 - х томах 9 рец. 1 фото Шендерович Виктор Анатольевич. Из булки – 1”, Виктор Шендерович “ Изюм из булки – 2 ”, это два тома, Да, у отца на книжных полках до середины 80- х годов стоял. Самые известные книги автора Изюм из булки (2008), `Здесь было НТВ`, ТВ-6, ТВС и другие истории (2004), Изюм из булки. В 2 томах (комплект из 2 . Виктор Шендерович читает главы из своей книги Изюм из булки на СОТВ. Описание: Книга воспоминаний Виктора Шендеровича «Изюм из булки» уже успела полюбиться читателям. Том 1 (2013) . Время раздачи: 02.00х18.00 мск. 10 октября в 18.30 в Московском Доме Книги на Новом Арбате Виктор Шендерович представит книгу Изюм из булки. В 2 - х томах . Ну, Монтень же уже все написал, и Сократ все сказал, и Декарт, и мало ли еще кто: просто прочти — и к сведению прими, так жить начинай. Не получается! Как говорил Аристотель (до всякого Монтеня), известное известно немногим, и каждый раз, собственно, человечество на эти грабли и прыгает: вроде бы уже проходили, но это «вроде» известно немногим. Видят грабли десятки, а прыгают на них десятки миллионов, которые этих грабель не замечают, так вот, с одной стороны — такая безнадега, что вроде бы и Монтень не в кассу..— .. Сократ, и никто вообще. Монтень — он же сложнее, чем Жириновский..— .. Любой демагог больше шансов на мягкие мозги воздействовать имеет, и, согласитесь, если к толпе одновременно..— .. Монтеня и Жириновского..— .. Жириновского и философа Померанца или Мамардашвили, то у Мамардашвили никаких шансов, конечно, у него просто того понятийного аппарата нет, и перед толпой Жириновский его переиграет. Это пошлость, вульгарность, а vulgar — это ведь «народное»..— .. Да, вульгарность — это всего лишь народность. Естественно, больше шансов у демагога — что в Руанде, что в России, что в Китае, что в Америке: демагог везде больше возможностей имеет, тем не менее никакой предопределенности нет, и мы видим, что возможности для рывка у любой нации есть, и в каких только глубинах эти нации не были, как только низко ни падали! Что можем делать мы? Молитву Билли Пилигрима из Воннегута вспомните, которая, говорят, к какой- то старой арабской молитве восходит. Человек Господа молит, чтобы силы дал изменить то, что в силах он изменить, мужество — чтобы перенести то, что изменить не в силах, и мудрость — чтобы одно отличать от другого. Пытаться менять надо — это единственное, что мы можем, стараясь в отчаяние не впадать. Это я сейчас, на самом деле, аутотренингом занимаюсь, понимая, что всегда мы проигрывали, и это норма..— .. Дорогой..— .. а что ты хотел?— .. Чаадаев проигрывал, Герцен проигрывал, академик Сахаров проигрывал, а ты почему- то считаешь, что выиграть должен? С какого- то бодуна ты надеешься, что сформулируешь идею лучше, чем Герцен? Нет, не лучше, об этом и думать не надо». Вопрос лишь в том, что не нужно, с одной стороны..— .. НЕ ВЫБИРАЮТ УЧЕНИКОВ — ВЫБИРАЮТ УЧИТЕЛЕЙ» — Да, безнадега, похоже, полная..— .. Не обязательно «твой», потому что не выбирают учеников — выбирают учителей. Я же не могу назначить кого- то: «Вот ты моим учеником будешь, слушай меня!», вернее, сказать так могу, но он просто плечами может пожать и уйти, а кто- то меня выберет, кто- то прислушается. Надо понимать, что счет на людей, по. Ну, то есть Толстому человечество сделать таким, каким он хотел бы, не удалось, но если с другой стороны стакана поглядеть, что он все- таки не полупустой, а наполовину полный, если Толстого не было бы, мы все были бы хуже. Ну, во всяком случае, те, кто Толстого читал, те, до кого он дотянулся. Еще хуже — можно сказать, то есть и сейчас- то мы не фонтан, а были бы ого- го какими.. Из книги Виктора Шендеровича «Изюм из булки».«Давным- давно, чуть ли не в первую «оттепель», группа столичных (и очень известных) писателей- сатириков поехала по необъятной Родине, и доконцертировались они до буровой на окраине Тюмени. Там, на буровой, и произошла встреча юмора с реальностью. Элегантные московские гости под специально сооруженным навесом шутили — зрители под дождем в робах сидели. Никаких чувств, кроме классовых, юмористы не пробудили. Столичных шуток нефтяники не понимали и понимать не желали, самые проверенные репризы гасли, как спички под водой. Ситуация усугублялась национальным составом приехавших — представителей титульной нации среди них не имелось даже для маскировки. Последним на сцену вышел Григорий Горин. Когда он заговорил, нефтяники поняли, что тюменский рабочий класс в Москве не уважают совсем: мало того что четвертого еврея прислали, так еще и картавого! Концерт, начинавшийся в холодной тишине, завершался в атмосфере почти осязаемой ненависти. Горин ушел со сцены под стук собственных каблуков, рабочие еще немного посидели, поняли, что евреи закончились, и пошли на работу, а гости — по досочкам, под дождем, — к автобусу своему поплелись. И пути их пересеклись. Юмористы прошли сквозь строй молчаливых нефтяников, как сквозь шпицрутены, и уже у самых автобусных дверей, не выдержав гнетущего напряжения, Григорий Горин пробормотал напоследок: — Ну, мы к вам еще приедем..— Я тебе, б.. Скажите, пожалуйста, вы всерьез рассчитываете на то, что на территории России что- то еще возможно?— Ну, что- то точно возможно.— Неужели вы верите, что Россия может цивилизованной стать страной — европейской, демократической, такой, к примеру, как Швеция..— Нет, как Швеция — нет, ничто не может буквально быть, понимаете? Еще в советские времена анекдот ходил: «Насколько от Японии мы отстали?». Не будем мы Швецией, Данией, и даже Польшей не будем..— .. Польшей?— .. вопрос только в том, не станем ли, скажем, Узбекистаном, приведем ли свою норму хотя бы в полуевропейский вид. Это не выключатель, где есть «on» и «off»: либо Дания, либо Туркмения, это такой диммер..— .. Не будет здесь Дании, ну и что? В связи с этим сморкаться в рукав начать? Из книги Виктора Шендеровича «Изюм из булки».«Гастроли Театра сатиры в славном сибирском городе К. Весь городской бюджет в наглядную агитацию ухнул: над унылыми улицами полоскались транспаранты, напоминавшие о юбилее.. Стояла страшная жара. Актеры, с голодухи, без горячей воды в гостинице, обливаясь потом, под Моцарта и Россини, в костюмах на вате, играли «Женитьбу Фигаро». Отыграв, они выходили в город, где не было ничего, кроме юбилейных транспарантов. И вот однажды в закулисной тьме, спот! Дело в том, что нас мучают, как предупреждал Монтень, не вещи, а наше представление о них. Я довольно счастливо и гармонично живу — хотя бы в том смысле, что того, чего не хочу, не делаю, а это, согласитесь, очень большая привилегия, немногие ею похвастаться могут. Не говорю, что делаю все, что хочу, но чего не хочу — не делаю точно.— Это уже счастье..— Да, счастье — я в любую секунду могу встать и выйти.— Пока позволяют..— Ну да. Могу не общаться с тем и, с кем не хочу, и клятвы ради чего- то давать не обязан, способен вполне прокормить себя и своих близких..— .. Америке, как вы заметили, и в Израиле, и в Канаде, но только когда я захочу, а не когда скажут мне: «Убирайся!» — и кто- то за меня решит, где должен я жить, а где не должен. Хочу в родных пейзажах душу отогревать, на родном языке разговаривать..— .. Путин и никакой «Уралвагонзавод» не будут решать, могу ли я в этом кафе на Чистых Прудах, где родился, с видом на каток, сидеть. В «Покровских воротах» герои на этом катке катаются, а где- то рядом в коляске я лежу, потому что как раз 5. Значит, никто, кроме меня, не будет определять, могу я там дышать, гулять или не могу, — я посижу там, а потом в Париж полечу, по французской столице поброжу и вернусь. Захочу — уеду, захочу — вернусь, и не их собачье дело! Это моя Родина, а я еще пока в состоянии Родину..— .. С государством мои отношения закончены, оно сделало все для того, чтобы я сказал ему «до свиданья». Долгое время у меня ощущение было, что диалог возможен, что да, это оппоненты, но с ними разговаривать можно, спорить (даже жестко), полемизировать, но когда тебя публично подонком называют, когда уже не в интернет, а из интернета на федеральный канал плохо склеенную, сфальсифицированную порнографию с твоим участием вываливают, диалог закончен. С теми, кто на всю страну подонком тебя объявляют, полемизировать невозможно, это уже не государство, а большая обезьяна, которая своими экскрементами в тебя кидается. Спорить с ней я не могу — могу лишь подальше отойти, чтобы не долетало, плащ надеть, полиэтиленовый пакетик какой- нибудь, но сделать с ней ничего не в состоянии. К сожалению, эта обезьяна территорию моего проживания контролирует.— .. Да, и они до меня долетают.— Причем тяжелые такие..— ..(смеется) но предметом диалога стать это не может, мне ей ответить нечем, я просто либо отойти подальше стараюсь, либо внимания не обращать.«ШЕНДЕРОВИЧ, У КОТОРОГО ДИКИЕ НЕПРИЯТНОСТИ, ОТ МЕНЯ ОТДЕЛИЛСЯ, И КАЖДОЕ УТРО Я СИДЕЛ ЗА КОМПЬЮТЕРОМ И ДУМАЛ: «БЕДНЫЙ ШЕНДЕРОВИЧ!» — ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ СМЕШНО»— Ну, вы в эту обезьяну своими экскрементами так долго бросали, что она не выдержала и ответить решила..— Ну, я все- таки полемизировать пытался, да? Навальный говорит: «Ой, вы вот тут своровали..», а власть — бабац, арест! Навальный: «Ой, а еще вот здесь своровали!» — бабац, уголовное дело! Меня не арестовывали, но отовсюду повыгоняли, повыдавливали, концертов и выступлений нет..— ..
|
